Σοφία


Турция, встав с колен, села по-турецки,
в Айя-Софии, возобновив намаз.


Нас же наказывая, напоминаешь: сердце –
место Твое и храм Премудрости в нас.

ЧУДО О ПРЕКРАЩЕНИИ ЧУМЫ

Замок Ангела

Бомжик спит во рву у «Ангела»,
подстелив свою картонку.
Ангел меч свой в ножны вкладывает
и откладывает
приговора
приведение в исполнение,
шанс давая миру и городу...

Ангел Божия промедления,
здесь явившийся
в знак чумы прекращенья
в видении
папе Григорию.

2017

ПАМЯТИ А.И. СИДОРОВА

Только что узнал о кончине А.И. Сидорова. Я многим обязан этому выдающемуся человеку. Именно Алексей Иванович когда-то вдохновил меня (сам того не подозревая) сначало на чтение, а потом и на занятия прп. Максимом. Наша общая московская знакомая (сейчас она игумения монастыря в Твери) познакомила меня с ним, когда он только начинал занятия Максимом (он перешел к нему от гностиков) и с воодушевлением рассказывал о том, как ему прислали из Лувена критическое издание "Вопросоответов к Фалассию". Он принял это как знак, что нужно менять сферу своих интересов. Алексей Иванович был первопроходцем в отечественном (постсоветском) максимоведении, да и патрологии в целом. Ему было труднее, чем тем, кто шел и идет после него... Так получилось, что наши с ним подходы отчасти оказались различными, но в отличие от некоторых своих коллег я все равно всегда ценил то, что делал А. И. Сидоров, несмотря на то, что в последние годы его жизни ему, вероятно из-за болезни, было все труднее работать. Хорошо, что он успел довести до конца издание "Вопросоответов к Фалассию". Алексей Иванович был не только самоотверженным и увлеченным ученым, одним из немногих, стоявших у истоков возрождения изучения святых отцов в России, но и крупной и глубокой личностью, общение с ним могло оставить неизгладимый след, запомниться на всю жизнь. Свидетельство тому мое стихотворение, посвященное ему.

МИРЯНЕ

А. Сидорову

«Пока не умерли родители,-
Сказал мне тот, кто дал Максима
Нам Исповедника, – Я видимо
Еще за их скрывался спину,

Collapse )

(no subject)

Вчера вышли Амбигвы, а сегодня уже какой-то Робин Гуд вывесил их в телеграмм канале в формате Дежавю. Вот, и занимайся после этого изданием книг в РФ! Хотя как составитель я конечно польщен.

ПАМЯТИ ФИЛОСОФА

В последнем номере журнала "Эйнай" много интересных материалов, в частности, как всегда интригующие статьи А. Черноглазова (очередная попытка пересечь лаканизм и христианство). Но здесь я хотел бы обратить внимание на блок материалов, посвященных памяти Олега Ноговицына. Многие из них, хотя и не все, были порознь уже опубликованы, но здесь они собраны вместе. Сюда же я поместил 4 стихотворения, которые так или иначе связаны с О.Н., явились в результате диалога (когда-то и спора) с ним, вдохновлены им, или - как последнее - написаны в его память.

Даю ссылку на новый номер журнала (https://einai.ru/ru/volume-8-2-2019), а стихи помещаю сдесь отдельно

ЭПИТАЛАМА

посвящается Олегу Ноговицыну

Мастер логической совести,
Есть ли другая у нас
Совесть, скажи мне по совести, –
То, чем пишу я сейчас?

Нет, не подумай, чтоб в логике
Слову хотел отказать
Я, но ведь логикой боль никак
Плоти не передать.

Не обойтись тут без музыки,
Ритма, дыханья, волны.
Но говорю не о вкусе я,
А о единстве с людьми.

Что у нас общего с этими
Смертными, что подчас
В жизни подумать, что смертные
Они – успевают лишь раз?

Вкус ли, культура ли, вера ли,
Логика – или боль
Плоти, пронизанной нервами,
Чье средоточие соль

Совести не логической
(Мается, а не болит
Та), но другой, кафолической –
Общей для всех, кто молитв

Даже не знает, но мукою
Смертною Слово людей
Объединившее, Музыку
Нам подает каждый день.

Ту, что, приняв ее сколько-то,
Сломим и логики спесь.
Плоть Его – Музыка, Логика –
Логоса брачная песнь!

1994

РОДИНА

Collapse )

АМБИГВЫ ВЫШЛИ


https://book24.ru/product/ambigvy-trudnosti-k-fome-ambigua-ad-thomam-trudnosti-k-ioannu-ambigua-ad-iohannem-5460129/?fbclid=IwAR0uHQajyjyHqlZq-IxDSurLmOVxpZdMSdbHN7N9fs1HZhiN7gRnWSNhk7s


БЛАГОДАРНОСТИ + ИСТОРИЯ ИЗДАНИЯ (АМБИГВ)

От составителя

Начну с менее формальных и официальных благодарностей двум пожелавшим остаться неизвестными, без кого появление этой книги было бы невозможно. Во-первых, это верстальщик, монах Ахтырского Свято-Троицкого м-ря, который мужественно и стойко осуществил "за послушание" своему игумену и по любви к Максиму не только саму сложную верстку книги в 992 страницы, но и терпеливо вносил бесконечные правки, добавления и т.д. и т.п. Потом, это анонимный жертвователь, без которого бы готовый макет так никогда бы не увидел свет. О нем чуть подробнее см. ниже. Еще я хоте бы особо тут выделить Ксения Митренина (Nun Xenia Olga Mitrenina), которая в ситуации моей слабой дееспособности, особенно по деловой части, взяла всю нагрузку по изданию на себя, начиная с поиска изд-ва и спонсоров, когда я уже совершенно отчаялся в нахождении таковых. Конечно, нельзя не упомянуть и Андрей Богословский (Andrei Bogoslovsky), в изд-ве ЭКСМО пробивавшего данный увесистый проект.

А теперь более официальные благодарности (копирую из книги). (ниже будет опять немножко неофициальных но важных добавлений, не попавших в книгу, прошу их тоже заметить).

ИТАК:

Collapse )

ИЗ ОЛЕГА НОГОВИЦЫНА


На возобновившем свою работу портале Богослов.ру появилась публикация выдержек из работ О. Ноговицына с его уникальным философским подходом к... А вот к чему именно, понять можно только почитав. Я написал небольшое предисловие к этой публикации. В предисловии даны ссылки на записи лекций О.Н., которые весьма советую послушать.

https://bogoslov.ru/article/5996089?fbclid=IwAR1i-6wbgZADpdg2U02RIZaDZSr-FvVNS2CYRoGye383L0XjxqLDH_8Wk6M

150 лет со дня рождения З. Гиппиус

Одно из самых замечательных, на мой вкус, стихотворений З. Гиппиус из ее дореволюционного творчества.

Пыль


Моя душа во власти страха

И горькой жалости земной.

Напрасно я бегу от праха –

Я всюду с ним, и он со мной.

Мне в очи смотрит ночь нагая,

Унылая, как темный день.

Лишь тучи, низко набегая,

Дают ей мертвенную тень.

И ветер, встав на миг единый,

Дождем дохнул – и в миг исчез.

Волокна серой паутины

Плывут и тянутся с небес.

Ползут, как дни земных событий,

Однообразны и мутны.

Но сеть из этих легких нитей

Тяжеле смертной пелены.

И в прахе душном, в дыме пыльном,

К последней гибели спеша,

Напрасно в ужасе бессильном

Оковы жизни рвет душа.

А капли тонкие по крыше

Едва стучат, как в робком сне.

Молю вас, капли, тише, тише...

О, тише плачьте обо мне!

1898

Я немного касался этой вещи в разборе одноименного стихотворения З. Эзрохи в Журнале "Prosodia", но хочется сказать про нее отдельно.

Collapse )

(no subject)

старая запись о празднике


К новому нац. празднику

Культовой пьесой нового праздника должна стать "Освобожденная Москва" (1798)Хераскова. Пьеса еще замечательна тем, что в ней впервые с более или менее явных православных позиций дается бой "софиологии". Тем более интересно, что это делает масон Херасков.

Действие трагедии разворачивается в Смутное время польской интервенции (1610-1612). Поляки в Москве, русские войска во главе с князем Дмитрием (Трубецким) и князем Пожарским осаждают Москву, чтобы освободить ее от поляков. Сестра Пожарского София (вымышленный персонаж) оказывается в Москве. Там она влюбляется в сына польского гетмана Желковского - Вьянко, который тоже любит ее. Перед самым штурмом Москвы София отправляется к брату, чтобы уговорить его отказаться от войны с поляками. Она говорит, что на русской земле наступит благословенный мир и тишина, как только русские признают над собой власть поляка Владислава. София в пьесе Хераскова искренне верит, в утопическую идею всеобщего мира и благоденствия, без войны. Она сама полюбила поляка и мечтает, чтобы русские помирились с ними. София в пьесе Хераскова олицетворяет идею "естественной", "природной" любви, для которой нет ни национальных, ни вероисповедальных перегородок. То есть, если князь Пожарский ставит истину, Православие, необходимость иметь русского православного царя выше всего остального, то София проповедует мир, покой, всеобщее примирение и любовь. Леону, сыну князя Дмитрия она говорит так:

"За нежность не вини несчастную Софию;
Люблю Желковского, но чту я, чту Россию;
Я именем своим и жизнью ей должна;
Но в славе, в тишине приятна мне она,
Под сенью мирною как будто рай цветуща;
Не крови жаждуща, не в плен людей влекуща,
Не поставляюща любовных чувств в вину".

София Хераскова мечтательна и чувствительна, в ее образе явственно видны черты сентиментализма. Кончается пьеса Хераскова для Софии трагически. Русские врываются в Москву, Вьянко медлит из-за Софии, его убивают, а София, не перенеся его смерти, закалывается. Так трагически заканчивается попытка Софии сочетать любовь к родине и любовь к Вьянко. Таким образом, именно у Хераскова мы видим Софию, несущую ту самую идею "всеединства", которая в дальнейшем станет основной в философии Вл. Соловьева и ряда других русских софиологов, хотя истоки у нее будут и иные.
+++++
Любопытно сравнить Пьесу хераскова с пьесой Руссо "Военнопленные" (1747), где гл. герой - французский офицер - оказывается в венгерском плену и там - в доме венгерского дворянина - успешно влюбляется в венгерскую Софию и, несмотря на патриотизм ее отца - увозит ее во Францию с благословения ее брата, вернувшегося из французского плена. Брат убеждает отца своего и Софии, что Франция - родина всех просвещенных людей.